Японские трехстишия хокку

Видели всё на свете
Мои глаза – и вернулись
К вам, белые хризантемы.

Рансэцу (1654–1707)

Осенняя луна
Сосну рисует тушью
На синих небесах.

Цветок… И еще цветок…
Так распускается слива,
Так прибывает тепло.

Я в полночь посмотрел:
Переменила русло
Небесная река.

Кикаку (1661–1707)

Мошек легкий рой
Вверх летит – плавучий мост
Для моей мечты.

Нищий на пути!
Летом вся его одежда –
Небо и земля.

Ко мне на заре в сновиденье
Пришла моя мать… Не гони ее
Криком своим, кукушка!

Как рыбки красивы твои!
Но если бы только, старый рыбак,
Ты мог их попробовать сам!

Заплатила дань
Земному и затихла,
Как море в летний день.

Дзёсо (1662–1704)

И поля и горы –
Снег тихонько всё украл…
Сразу стало пусто.

С неба льется лунный свет.
Спряталась в тени кумирни
Ослепленная сова.

Оницура (1661–1738)

Некуда воду из чана
Выплеснуть мне теперь…
Всюду поют цикады!

Тиё (1703–1775)

За ночь вьюнок обвился
Вкруг бадьи моего колодца…
У соседа воды возьму!

О мой ловец стрекоз!
Куда в неведомую даль
Ты нынче забежал?

Полнолуния ночь!
Даже птицы не заперли
Двери в гнездах своих.

Роса на цветах шафрана!
Прольется на землю она
И станет простой водою…

О светлая луна!
Я шла и шла к тебе,
А ты всё далеко.

Только их крики слышны…
Белые цапли невидимы
Утром на свежем снегу.

Сливы весенний цвет
Дарит свой аромат человеку…
Тому, кто ветку сломал.

Какэй (1648–1716)

Бушует осенний вихрь!
Едва народившийся месяц
Вот-вот он сметет с небес.

Сико (1665–1731)

О кленовые листья!
Крылья вы обжигаете
Пролетающим птицам.

Бусон (1716–1783)

От этой ивы
Начинается сумрак вечерний.
Дорога в поле.

Вот из ящика вышли…
Разве ваши лица могла я забыть?..
Пора праздничных кукол.

Грузный колокол.
А на самом его краю
Дремлет бабочка.

Лишь вершину Фудзи
Под собой не погребли
Молодые листья.

Прохладный ветерок.
Колокола покинув,
Плывет вечерний звон.

Старый колодец в селе.
Рыба метнулась за мошкой…
Темный всплеск в глубине.

Ливень грозовой!
За траву чуть держится
Стайка воробьев.

Луна так ярко светит!
Столкнулся вдруг со мной
Слепец – и засмеялся…

«Буря началась!» –
Грабитель на дороге
Предостерег меня.

Холод до сердца проник:
На гребень жены покойной
В спальне я наступил.

Ударил я топором
И замер… Каким ароматом
Повеяло в зимнем лесу!

К западу лунный свет
Движется. Тени цветов
Идут на восток.

Летняя ночь коротка.
Засверкали на гусенице
Капли рассветной росы.

Кито (1741–1789)

Я встретил гонца на пути.
Весенний ветер, играя,
Раскрытым письмом шелестит.

Ливень грозовой!
Замертво упавший
Оживает конь.

Идешь по облакам,
И вдруг на горной тропке
Сквозь дождь – вишневый цвет!

Исса (1768–1827)

Так кричит фазан,
Будто это он открыл
Первую звезду.

Стаял зимний снег.
Озарились радостью
Даже лица звезд.

Чужих меж нами нет!
Все мы друг другу братья
Под вишнями в цвету.

Смотри-ка, соловей
Поет всё ту же песню
И пред лицом господ!

Пролетный дикий гусь!
Скажи мне, странствия свои
С каких ты начал лет?

О цикада, не плачь!
Нет любви без разлуки
Даже для звезд в небесах.

Стаяли снега –
И полна вдруг вся деревня
Шумной детворой!

Ах, не топчи траву!
Там светляки сияли
Вчера ночной порой.

Вот выплыла луна,
И самый мелкий кустик
На праздник приглашен.

Верно, в прежней жизни
Ты сестрой моей была,
Грустная кукушка…

Дерево – на сруб…
А птицы беззаботно
Гнездышко там вьют!